21 (976) в продаже с 11 июня 16+

Амина КАШАПОВА: «Благотворительность – крайне сложная деятельность…»

30 мая 2011

Беседа с одним из лидеров благотворительного движения в Татарстане Аминой Кашаповой состоялась в преддверии Международного дня защиты детей. Собеседница корреспондента Натальи Топал не состоит ни в одной официальной благотворительной организации, но достигла в этой сфере серьезных результатов, чем завоевала доверие в обществе.

 Амина, в какой момент жизни вы поняли, что должны помогать людям?
А.К.:
Я вспоминаю один эпизод из детства. Когда мне было пять лет, родители купили шикарную куклу. Эту куклу обещали отдать, как я поняла, моей соседке, потому что в разговоре взрослых я слышала неоднократное упоминание имени Фарида. Ее, мою подругу, звали Фарида. Я схватила эту куклу и побежала к ней: «Фарида, смотри, какую куклу тебе купила моя мама!» А потом оказалось, что куклу купили совершенно другой Фариде. Моя подружка расплакалась, и я тогда ей отдала эту куклу поиграть на целый день, хотя я сама очень сильно хотела играть с ней.

Осознание того, что ты должен подумать о других, дается не каждому. Благотворительность – крайне сложная деятельность. Чтобы к ней прийти, надо быть сути своей победителем, иметь сверхчувствительность и большой опыт работы, духовно развитым человеком. Сначала ты должен разобраться в своем внутреннем мире, подумать, что же ты сделал для близких и родных. Когда ты смог помочь своей семье, и у тебя она состоялась и стала успешной, вот только тогда ты имеешь право сказать кому-то: «Я тебе помогу. Я знаю как». Нельзя просить о помощи человека, у которого много личных проблем. Он тебя просто не услышит.

С чем вы не сможете никогда смириться?
А.М.:
Я сейчас расскажу об одном благотворительном вечере, к сожалению, типичном, на который меня как-то пригласили, и вы все поймете.

Инвалид, который там читал свои собственные стихи, громко попросил: «Перестаньте кушать!», а зал продолжал жевать. Это шоу под названием «благотворительная акция» собрало на аукционе около 40 тысяч рублей. Когда принесли бутерброды с икрой на подносах, я не выдержала, встала и ушла.

Мы, стоя на улице с одной бутылкой воды, собрали 32 тысячи. Развезли их без всяких помпезностей по учреждениям. В чем смысл подобного благотворительного мероприятия, где банкет по своей стоимости в разы превышает сумму, собранных на нем денег?

Смотрите, ребенок лежит в больнице, и ему эти памперсы надо менять несколько раз в день. Уместно ли в это время есть икру, не думая о том, что ты делаешь? Вопрос к тем, кто оплатил этот банкет. Не проще б эти деньги сразу передать конкретно для ВИЧ-инфицированных детей, для слабослышащих детей, для ребятишек больных ДЦП?

В последнее время заметно увеличилось число различных благотворительных организаций и обществ. Сейчас их насчитывается порядка 2 800. Как вы можете прокомментировать тенденцию роста? В данном случае соответствует ли количество качеству?
А.К.:
Каждый раз буду спрашивать у всех, кто пытается заняться благотворительностью, мотивацию прихода в эту деятельность. Если за вами стоит определенный успех в вашей семье, если вы, предположим, отказались от употребления спиртного, сигарет, не едите мяса, не носите натуральных мехов, (некоторые, например, называя себя зоозащитниками, продолжают поедать мясо и носить натуральные меха, оправдываясь, тем, что они любят животных), только в этом случае можно договориться. Какая мотивация приводит тебя в общественную организацию? Если есть мотивация, благие намерения и ты сильная личность, если ты можешь заработать деньги, помочь людям и дать потрясающие результаты общения с обратной связью, ты можешь смело создавать благотворительную организацию. А если ты от какого-то действия или бессилия, или собственного инфантилизма пытаешься что-то создать и думаешь, что все будет хорошо, то явного результата не будет. Организация будет числиться, и ты будешь думать, классно я там попиарюсь, но основная задача-то выполнена не будет. Многим нашим благотворительным организациям мешает работать по-настоящему инфантилизм. Это детская позиция: «Ничего не знаю, ничего не умею, но попробую начать». Есть у Конфуция мудрые слова, что самый трудный путь – это путь ошибок. У нас есть зоозащитная организация, которая первый круг ада пытается пробежать с бездомными собаками, власти города, я так предполагаю, не в состоянии решить эти глобальные проблемы, которые финансируются из бюджета. У меня жесткая по этому поводу позиция. А есть опыт других зоозащитных организаций, которые эти круги ада пробежали неоднократно и дали результат. Даже в виде акции «Доброе дело», когда совместно с девятью клиниками города были простерилизованы сотни животных.

Как вы считаете, стоит ли помогать выходцам из ближнего зарубежья, занимающимся попрошайничеством? Каким образом, на ваш взгляд, можно разрешить эту проблему?
А.К.:
У меня в ответ тоже возникает вопрос и есть следующая мысль. Вот этой женщине из Средней Азии, которая с ребенком на руках просит на дороге милостыню, «посчастливилось» родиться в такой среде, государство никакой базовой ценности в виде знаний не дало. Нужны определенные социальные программы.

Есть страны, в которых социальные программы решаются за счет сырьевых ресурсов, которые принадлежат всему народу.

Не так давно я стала свидетелем неоднозначного разговора представителей одной известной благотворительной организации с чиновниками из Минмолодежи. Когда благотворители стали высказывать недовольство по поводу взаимодействия государства и общественных организаций, представитель министерства выразила мысль о том, что ответственность за качество деятельности организации полностью ложится на плечи ее создателей. Получается, что организация создается добровольно и не стоит ждать ниоткуда помощи. Как вы расцениваете подобный ответ?
А.К.:
Поддерживаю такую позицию. Я считаю, что представители министерства ответили правильно. Никто не приходил к ним и не обещал - вы тут создавайтесь, а мы поможем. Нельзя перекладывать те проблемы, которые вы взялись решать, на государство. Прежде всего, нужно осознавать, куда вы идете и что создаете. Мы передали как-то одной такой организации детские качели, спросили: «Вы нам гарантируете, что эти качели попадут в больницу?» В ответ услышали: «Ну, не знаем. Мы довезем, а как дальше будет, неизвестно». Так нельзя работать.

Когда мы начинали проект с ВИЧ-инфицированными людьми, нам посчастливилось познакомиться со старшей медсестрой этого отделения Давлеевой Маврией Хамитовной. Мы сразу заявили, что каждый памперс и каждое яблоко должны дойти до ребенка. Она ответила, что проблем не будет. После этого только мы начали работать. Никогда не работаю вне адреса и без проверки.

Амина, раскройте, пожалуйста, диапазон вашей благотворительной деятельности?
А.К.:
Я бы хотела заниматься многим. У нас проекты небольшие, но достаточно интересные по результатам работы. Это несколько многодетных семей и ВИЧ-инфицированные дети. Было такое положение, когда на 23 ребенка в наличии имелось всего две пары обуви. Мы смогли приобрести ортопедическую обувь известных мировых брендов, малыши стали ходить правильно.

Один мальчик три года ничего не видел. Поставили диагноз и на этом все. Три года никто из медперсонала не обращал на него внимания. Мы повезли ребенка на обследование в одну известную клинику. Представляете, у него зрение было минус пятнадцать, и он ничего не мог видеть. Моя дочь тут же заказала ему две пары очков с хорошей итальянской оправой и облегченными линзами. Когда мы его привезли обратно, надели очки, когда у него поменялась реальная картина мира, он, наконец, выпрямил свою спинку. Когда-то его избила больная алкоголизмом мама, и с тех пор он сутулился. И вот он вдруг встал в позу - «руки в боки». Понимаете, он травку разглядел. Вот это был момент счастья! А для этого ведь есть целая больница, которая должна была решить вопросы. Есть, конечно, искорки типа Давлеевой, но она тоже объять необъятное не может. Где был главный врач? Где были специалисты? Почему у мальчика появились очки только тогда, когда мы появились?

Запомнилось еще, как одной талантливой девочке из многодетной семьи мы сумели купить хорошую виолончель. Еще вспоминаю маму троих детей с улицы Эсперанто, младший ребенок которой сильно болен. По возможности мы поддерживаем эту семью финансово. Сейчас мама работает, а старшая дочь – известная спортсменка.

Запомнилась еще семья, где покрывало на кровати ребенка было сшито из шарфиков. А сейчас у этого ребенка пуховое одеяло. Мы покупаем таким семьям необходимую бытовую технику и кровати для детей.

Амина, вы работаете сами по себе, но все равно ведете строгий финансовый учет. Расскажите о системе контроля в вашей деятельности.
А.К.:
Контролировать нас почти невозможно, потому что в основном мы используем в своей работе деньги нашей семьи и все решает семья. Все остальные средства, которые дают какие-либо организации, никогда не беру, я занимаюсь координацией. Вот, например, нужны были кровати. Я соединила людей с организацией, которая им их предоставила.

Каким образом, можно изменить ситуацию с бездомными животными?
А.К.:
Думаю, что нужно создавать прецеденты. Например, вот взял бы кто-то из лидеров собаку с улицы, и все бы чиновники разобрали бы бездомных собак.

В чем основные проблемы в работе с многодетными семьями?
А.К.:
Как только попадаешь в многодетную семью, сразу бросается в глаза отсутствие нормальной гигиены. Обычно они прикрываются отсутствием времени, но это очередная уловка.

Главное для нас работать профессионально и не унижать людей старыми вещами. Мы, например, объявляем о сборе одежды, и люди со счастливыми лицами приносят старое белье?! Благотворительность подразумевает отдать то, что нужно тебе, а не то, что уже не нужно самому. А в ответ на помощь мы требуем гарантии социального развития семьи.

Материал подготовила Наталья ТОПАЛ.


 

источник: www.tatar-inform.ru

Комментарии
Добавить комментарий    
Здравствуйте, Гость

15 июня
10 июня

Опрос
Как Вы относитесь к повышению пенсионного возраста ?