28 (1030) в продаже с 5 августа 16+

Крестьянский излом

30 января 2015

Восемьдесят пять лет назад на огромной территории страны Советов разыгралась трагедия государственного масштаба. Жертвами этой трагедии стали тысячи крестьянских хозяйств и сельских тружеников, кормивших страну и объявленных Советской властью кулаками. А началось все годом ранее, в ноябре 1929 года, после опубликования в газете «Правда» статьи Иосифа Сталина.

Годом великого перелома назвала этот год газета «Правда». В том числе годом коренного перелома в развитии нашего земледелия. Как утверждал в своей статье товарищ Сталин, «… мы перешли от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества к политике ликвидации кулачества как класса…». Эта статья стала отправной точкой сплошной коллективизации, которая началась в стране в 1930 году. Именно этот год стал в прямом смысле переломным в судьбе российского крестьянства. Коллективизация обернулась десятками тысяч людских судеб, переломанных колесами сталинской «раскулачки». 

Всего насильственной высылке подлежало свыше миллиона глав крепких хозяйств, а с учетом их детей и домочадцев — 5-6 миллионов человек. В действительности же число пострадавших от репрессий крестьян значительно превысило эту цифру.

ОПЕРАЦИЯ ЛИКВИДАЦИЯ

Массовая высылка раскулаченных началась в стране зимой тридцатого года. Однако еще задолго до этого на селе органами советской власти были созданы комбеды — комитеты сельской бедноты. В них вошли безземельные, безлошадные и малоимущие крестьяне — владельцы самых захудалых дворов, среди которых были не только наемные батраки, но и немало горьких пьяниц, лодырей и бездельников, а также извечных сельских завистников, тех, кому не давало спокойно спать чужое добро, нажитое нелегким крестьянским трудом. Именно на таких классово близких «хозяев» и делала ставку новая власть. И хотя их на селе было немного, именно они и мутили воду: агитировали народ за колхоз, а при разделе имущества раскулаченных нередко забирали себе самое ценное из того, что попадалось под вороватую руку.

Из воспоминаний жительницы села Ильинское Зеленодольского района Лобачевой Марии Степановны, 1903 года рождения:

— Большинство ильинских жили справно. У нас, к примеру, отец мельницу имел. Вдвоем с дедушкой работали. У мельницы уже с утра народ ждал — зерно на лошадях привезли. За помол брали плату — по лопате муки с каждого мешка. Хлеба своего имели в достатке, не голодали. Всю семью могли бы раскулачить, да только отец в аккурат незадолго до коллективизации заболел и умер от испанки. Братья мельницу продали. Так вот под середняков и подпали…

Только в Ильинском раскулачили и выслали в район Магнитогорска шесть семей. Так, 10 февраля 1930 года по постановлению «бедняцкого собрания» села Ильинское раскулачили семью Ивана Демидова. Судя по описи изъятого имущества, Демидовых «записали» в кулаки только за то, что они имели молотилку с конным приводом, веялку и соломорезку. Интересно, что все это крестьянское добро, которое тут же свезли на колхозный двор, было оценено всего в четыреста рублей. Деньги, прямо, скажем, небольшие, особенно если сравнивать с другими раскулаченными, у которых суммы отобранного имущества составляли от полутора до двух тысяч. Похоже, что  середняки-Демидовы наверняка стали жертвами доноса завистливых односельчан, припомнивших им старые обиды. «Раскулачке»  также подверглись семьи Петра Терехина, Василия Ватрушкина и других ильинцев.

ВЫСЛАТЬ В 24 ЧАСА!..

Реквизицией кулацкого добра в Ильинском занимался член местного комбеда Леонид Чуев, которого по молодости лет на селе звали не иначе как Ленька. Он, а также представитель казанской «комсы», молодой и острый на язык безбожник Борька, и еще некая девица-комсомолка в красной косынке, кожаной куртке, в чересчур короткой и узкой по сельским меркам городской юбке, при виде которой верующие старушки, негодуя, плевались и крестились, задавали тон на сельских сходах. агитируя хлеборобов за вступление в колхоз. Они же потрошили кулацкие избы и дворы и вели себя при этом как самые отпетые грабители.

По свидетельству старожилов, большинство сельчан относились к раскулаченным сочувственно. Ведь почти у всех высылаемых, которым предписывалось покинуть родное село в течение 24 часов, были малолетние дети. Сельчане, движимые чувством сострадания, решили помочь землякам и собрать им деньги на дорогу. На брусе (лавке) возле дома одного из раскулаченных поставили берестяной туесок, куда каждый желающий опускал деньги. Увидев это, главный ильинский экспроприатор Ленька выгреб собранные деньги себе за пазуху, а туесок отшвырнул прочь…

Почти все семьи раскулаченных ильинцев были направлены на Урал, где бывшие кулаки как спецпереселенцы строили Магнитогорский комбинат. Работали по-ударному. Позже многие из них были восстановлены в правах, а их дети после школы почти все окончили вузы, получив высшее образование. Некоторые из них приезжали в родное село на собственных «Волгах» и «Жигулях» уже в брежневские застойные семидесятые. Прирожденная деловая хватка, трудолюбие и сельская смекалка помогли им выжить в трудные времена и добиться успеха уже при Советской власти...

БОЛЬ И СЛЕЗЫ

Земли в окрестностях села Большие Ачасыры не отличались особым плодородием. Не случайно местные жители наряду с хлебопашеством издавна занимались ремеслами и торговлей.

Именно благодаря торговле поднялся и разбогател еще до революции один из жителей села - бай Мингазутдин. Выходец из простых крестьян он скупал у своих односельчан куриные яйца, отвозил их на пристань села Козловка и в Свияжск, где продавал их крупными партиями купцам-оптовикам. «Яичным» промыслом занимались и другие жители села, однако Мингазутдин платил своим постоянным поставщикам гораздо больше, тем самым выгодно отличаясь от конкурентов. Кроме того он поставил дело на широкую ногу, наладив производство ящиков для безопасной транспортировки своего хрупкого товара.  Все это позволило ему разбогатеть: построить просторный дом под шатровой крышей с железной кровлей, разбить большой яблоневый сад, в котором находились пчелиные ульи. Оба сына Мингазутдина – Хангирей и Солтангирей – работящие, с деловой хваткой также занимались торговлей и извозом на лошадях.  

Во время коллективизации Мингазутдина и его сыновей постановлением «бедняцкого собрания» высыляют из села. Правда в отличие от других раскулаченных им повезло чуть больше. Их не отправили осваивать просторы Сибири и Крайнего Севера. Старшему брату удалось устроиться на работу в Йошкар-Оле, куда он перевез отца и родных. Братья работали на строительстве кирпичного завода. Трудились хорошо, а потому вскоре смогли достичь определенного достатка.

Между тем в байский дом в Ачасырах переехал местный сельсовет. Яблоневый сад без должного ухода выродился, одичал, а вскоре вовсе зачах, и уже не радовал богатыми урожаями. Пчелиные ульи местные активисты разрубили топорами, извлекли соты с медом, а остатки колод сожгли. Всего через пару лет цветущий уголок превратился в заросший крапивой и бурьяном пустырь. Так по-варварски отнеслись новые «хозяева» с тем, что было создано заботливыми крестьянскими руками. И подобное творилось по всей стране.

ЗА ТОПОРЫ!..

В ответ на массовую коллективизацию крестьянство взялось за топоры и вилы. По всей стране только за период с января по март 1930 года было зафиксировано более 2000 вооруженных выступлений. Имели место столкновения и ряде населенных пунктов Татарской АССР. Например, в селе Аю Кудерган (Апастовский район) поводом для крестьянского выступления стало закрытие мечети. Прибывшие в село чекисты арестовали муллу и открыли револьверный огонь по толпе верующих, препятствовавших бесчинству. Стрелявшие не ожидали, что при виде упавших убитых и раненых, сельчане набросятся на них с топорами и кольями в руках. Чекистов избили и разоружили, после чего задержанного уполномоченного заставили открыть опечатанную к тому времени мечеть и колхозные амбары с зерном, которое жители разделили поровну.

Любопытно, что выступления крестьян нередко носили религиозную окраску, как в татарских, так и в русских селах. К примеру зимой 1930 года вспыхнуло выступление крестьян в селе Танкеевка Спасского района. Местные власти решили сбросить колокола со звонницы сельского храма, однако верующие сельчане встали на его защиту с оружием в руках. Вооруженные столкновения имели место также в селах Караширма и Балыклы (Тюлячински райрон), а также в ряде сел Мамадышского района.

Примечательно, что в большинстве своем крестьяне были вооружены не «традиционным» кулацким обрезом, прописавшимся на страницах советской литературы, а кольями, топорами и вилами. С этим же оружием их прадеды ходили в бой против царских войск еще во времена Разина и Пугачева.

ГОЛОВОКРУЖЕНИЕ ОТ УСПЕХОВ

Сопротивление крестьян вынудило власть изменить тактику проведения коллективизации. В марте 1930 «Правда» печатает статью Сталина «Головокружение от успехов», где резкой критике подверглись «перегибы на местах». Подчеркивалось, что при коллективизации допускались серьезные ошибки: в ряде случаев незаконно раскулачивали середняков, которых впоследствии реабилитировали. Осуждалась «полная» коллективизация, когда обобществлялось все подряд – «…даже курицу в колхоз погнали!..». Особо отмечалось, что колхозы – дело сугубо добровольное.

Но на деле все обстояло не так просто.

Из воспоминаний жительницы села Ильинское Марии Степановны Лобачевой:

- Мы в первый год в колхоз не пошли: решили своим хозяйством жить, как и наши соседи. А вскоре из сельсовета бумагу прислали: всех единоличников обложить налогом. Мы тогда корову держали, и у соседей буренка была. В сельсовете постановили: нашу корову отдать в колхозное стадо в качестве продналога за два хозяйства, а соседскую мы на две семьи доили. На следующий год обещали налог повысить – пришлось вступать в колхоз…

Чувствуя, что власти не дадут жить спокойно, сельчане вступали в колхоз от безысходности. Многие – с пустыми руками: в массовом порядку забивали скот. И отнюдь не из вредительства. Просто заботливые хозяева не могли спокойно смотреть, как обращаются с их буренками на колхозных фермах скотники из вчерашних пьяниц-голодранцев. Тем иной раз было просто лень подбросить сена в пустые кормушки, или напоить стельную скотину, за которой требовался особый уход.

Сокращалось не только поголовье. По селам Татарии прокатилась волна поджогов. Высылаемые «кулаки» в отместку пускали в свои отобранные дома «красного петуха». Все это знаменовало невеселую картину грядущего разорения села. Села, потерявшего своего хозяина.

ВЗГЛЯД НАЗАД

Сегодня, много лет спустя, ортодоксы и защитники колхозного строя готовы признать, что подобные факты беззакония имели место. При этом уверяют, что подобное было вызвано необходимостью политического момента, а достижения колхозного строя стали доказательством правоты сталинского курса на проведение всеобщей коллективизации. Ведь были же и успехи первых пятилеток, и рекордные по тем временам урожаи зерновых, и сотни «железных коней», пришедших на смену крестьянской лошадке, и легендарная женщина-механизатор Прасковья Ангелина, ставшая примером для подражания для тысяч подруг, севших на трактор…

Согласен, все это было. Но было и другое. Например, судебные процессы над «расхитителями» колхозной собственности, когда за несколько пригоршней обмолоченной ржи или пшеницы, вынесенных с зернотока, женщине, матери четырех полуголодных детишек давали восемь лет лагерей. Согласно печально известному постановлению от 7 августа 1932 года, которое в народе метко окрестили «указом семь-восемь». Я помню, как лет восемь назад в музее гимназии мне довелось увидеть ручную самодельную мельницу из двух деревянных жерновов-кругляшей. Заведующая музеем — преподаватель истории, пожилая женщина, рассказала мне, как ее бабушка при помощи такой же «мини-мельницы» перемалывала припрятанное от продотрядников зерно — им набивали спальные матрасы вместо соломы. Причем мололи тайно, в погребе, опасаясь, чтобы не донесли в сельсовет соседи. Только так можно было выжить в те годы.  О колхозной жизни тех лет я много слышал от своей бабушки. Рабский труд на полях от зари до зари в горячую пору страды, когда жали серпами, а вязать снопы приходилось вручную. «Колышки» записанных бригадиром трудодней, на которые к концу уборочной давали несколько килограммов зерна — зарплату деньгами, как и пенсии колхозникам стали выплачивать только в семидесятые при Брежневе...

Именно колхозный строй вынуждал людей воровать. Позже, уже в хрущевские и брежневские времена, когда хищения на всех уровнях, равно как и приписки станут явлением обыденным, мало кто задавался вопросом: откуда все это в наших людях? Оказывается, оттуда, из нашего «славного» сталинского прошлого.

Колхозный строй, убивший в крестьянине хозяина, вытравил из души деревенского жителя чувство собственного достоинства, превратил сельского труженика в наемного люмпена, живущего по принципу: все кругом колхозное, все кругом — мое. Отсюда — и повальное пьянство, и равнодушное, а порой преступное отношение к земле-кормилице. Ведь были случаи, когда неубранный картофель или свеклу оставляли гнить в земле под снегом или просто запахивали тракторами. А сочные спелые яблоки центнерами скармливали свиньям на фермах…

Сегодня более восьми десятилетий спустя после крестьянского геноцида, у села вновь появилась надежда обрести хозяина лице фермера. С каждым годом их становиться больше, а продукция с их подворий ничуть не уступит заморским окорочкам и пресловутым «ножкам Буша». Хочется верить, что новые хозяева сумеют возродить российское село, которое пережило немало суровых годин и вне всякого сомнения достойно лучшей доли.

Артем СУББОТКИН

источник:

Комментарии
Гость 14:19, 2 февраля 2015
Наивный Артем СУББОТКИН. Сейчас на селе властвуют так называемые агрофирмы. Эксплуатация работников и низкие зарплаты - вот удел нынешних крестьян "хозяев" земли. А большинство трудоспособных мужчин или пьянствует или по шабашкам по Татарстану и России разъезжаются. Наивный, наивный Артем СУББОТКИН...
Гость 14:19, 2 февраля 2015
Наивный Артем СУББОТКИН. Сейчас на селе властвуют так называемые агрофирмы. Эксплуатация работников и низкие зарплаты - вот удел нынешних крестьян "хозяев" земли. А большинство трудоспособных мужчин или пьянствует или по шабашкам по Татарстану и России разъезжаются. Наивный, наивный Артем СУББОТКИН...
Гость 14:56, 2 февраля 2015
Есть на селе фермеры, желающие работать на земле. Главное сейчас не отбить у них желани работать. Очень актуальна реальна помощь со стороны властей.
Гость 11:15, 3 февраля 2015
К сведенью: Чтобы оценить масштабы деятельности татарстанских фермеров достаточно привести в пример всего один факт: треть республиканского поголовья сегодня содержится в фермерских хозяйствах и крестьянских подворьях. На сегодня в республике имеется 880 действующих семейных ферм различной направленности, в том числе 413 оснащенные по последнему слову техники. В процессе строительства еще 230 семейных ферм на базе крестьянских (фермерских) хозяйств. Теперь обратимся к языку цифр: объем валовой сельскохозяйственной продукции у крестьянских (фермерских) хозяйств и крестьянских подворий в 2013 году составила 78,3 млрд. рублей или 53,9 % от общего объема валовой сельскохозяйственной продукции произведенной в агропромышленном комплексе Татарстана
Гость 13:21, 3 февраля 2015
Интересно, откуда такие цифры по фермерским хозяйствам? Если хотя бы половина из них ферна, значит у татарстанских фермеров есть будущее.
Гость 10:22, 4 февраля 2015
О том, как "хозяйствуют" агрофирмы, эксплуатируя сельчан за мизерную плату, можно судить на примере обанкротившегося "Вамина". Все эти агрофирмы - временщики, они рано или поздно уйдут с земли, а настоящий труженик-фермер останется. PS: Кстати, приведеные выше цифры взяты из официального доклада главы ассоциации фермеров Татарстана Камияра Межагитовича Байтемирова. Автор.
Гость 16:53, 4 февраля 2015
Вы, батенька, неправы насчет агрохолдингов. Кто-то останется. кто-то разорится. Можно ли довериться Байтемирову. Откуда у него такие цифры. Ему что каждый фермер отчитывается? Ассоциация фермеров - общественная организация, не налоговая откуда информация?
Добавить комментарий    
Здравствуйте, Гость

12 августа